Фашисты с Голубой горы. Кто готовил англо-американский блицкриг против СССР
В последних числах марта 1945 года, когда Рейх уже явно был обречён, но ещё не сдавался — «томившемуся» в комфортном американском плену генералу Густаву Фрицу Юлиусу фон Ферсту поступила команда «с вещами на выход».
Этот экс-командующей 5-й танковой армией вермахта попал в плен под африканской Бизертой ещё в мае 1943-го. Ферст «безоговорочно сдал» свои разбитые войска и бронемашины американскому генералу Омару Брэдли (тому самому, в честь которого названа современная БМП) и был доставлен в США, под стражу на базу в Клинтоне, штат Миссисипи. Сюда-то весной 1945-го и прибыли люди в штатском и форме, которые в конце войны проявили внезапный интерес к компетенциям пленных немцев.
Помимо Ферста, это были: взятый в плен при Эль-Аламейне пехотный генерал Теодор фон Шпонек, другой пехотинец, «трофей» британских союзников Карл фон Либенштайн и ещё целая группа ценных кадров вермахта. Которых со всей деликатностью взяли в разработку одновременно военное министерство, Госдеп и разведслужбы.
«Деревенщина» с грифом Top Secret
В первых числах апреля 1945-го военнопленные переезжали на новое место «с мебелью и накопленным имуществом», отмечает американский историк Дерек Маллетт, который в последние десятилетия исследует прежде совершенно секретные документы о сотрудничестве армии США с гитлеровцами.
Точнее, о сотрудничестве, в котором поучаствовал весь англосаксонский блок антигитлеровской коалиции. 22 мая 1945 года британское военное руководство представило премьер-министру Уинстону Черчиллю план операции «Немыслимое» — внезапного нападения на СССР. Эдакий британский, точнее, британо-американский блицкриг, ведь в разработке весной-летом 1945 года участвовали оба атлантических союзника.
Синхронно с созданием плана «Немыслимое» в Штатах был запущен проект Hill — «Холм» или «Гора» в переводе с английского. Генералы фон Ферст, фон Шпонек и другие «трофейные» военачальники согласились поделиться опытом с американской, британской и канадской разведслужбами.
А новым домом, куда они переехали (точнее, одним из новых домов), стала база Кэмп-Ричи, затерявшаяся на покрытом лесом юго-западном склоне Блу-Ридж — Голубого хребта в штате Пенсильвания.
Проект курировали директор военной разведки Британии, будущий глава MI-6 Джон Александр Синклер и генерал-майор Клэйтон Биссел, представитель Пентагона в Объединённом разведывательном комитете США.
Подопечных в шутку называли hillbillies — «деревенщиной». Но понятно, что это была «деревенщина под грифом «секретно». Американское общество и жители стран-союзниц, по понятным причинам, в течение десятилетий не подозревали о существовании проекта Hill.
Судя по рассекреченным документам «Горы», Вашингтон и Лондон интересовали «методы» вермахта, которые могли бы «потенциально улучшить структуру и процедуры» армий западных союзников. Американцам, англичанам и канадцам передавались подробные отчёты о немецкой и японской военной стратегии, технологиях и инженерии.
В сентябре 1945-го к Ферсту сотоварищи присоединились свежие носители секретов из англо-американских лагерей военнопленных. 25 сентября на борт корабля ВМФ США «Уэст-Пойнт» поднялись 38 бывших офицеров вермахта, из них 27 высокопоставленных военных, от полковников до генералов. Вскоре общее число подшефных возросло до двухсот.
В частности, к «Проекту Хилл» в 1946 году присоединился генерал-майор Вольфганг Томале, который обладал обширными знаниями о танковых сражениях. К слову, базовый опыт он получил в Советском Союзе, в учебном центре «Кама», где офицеры-танкисты рейхсвера в обход ограничений Версальского договора набирались опыта с 1929 года и вплоть до прихода нацистов к власти.
Последние два года войны Томале служил начальником штаба генерал-полковника Хайнца Гудериана после того, как последний был назначен генеральным инспектором бронетанковых войск в 1943 году. Томале, которого Гудериан называл «феноменальным танковым офицером», внёс значительный вклад в исследования проекта по подготовке танкистов и ведению танковой войны.
Особо ценным приобретением был генерал люфтваффе Карл Петер Бернард Кехи, успевший до ВВС послужить и в сухопутных войсках, и в кригсмарине — военно-морском флоте.
Официально речь шла о «защите Западной Европы от потенциального вторжения Красной армии». Но на деле же речь шла о продолжении мировой войны — только теперь уже войны с Советским Союзом.
«Барбаросса» 2.0
Как отмечают современные американские учёные, нацисты передали недавним врагам информацию, уместившуюся на 3600 страницах. В их числе: немецкий опыт мобилизации и выстраивания логистики на уровне высшего командования, технологии фортификации, оперативной разведки и многое другое.
Одним из оперативных исследований многосотстраничного проекта Hill было исследование немецкой практики танковых прорывов. Здесь пригодился опыт «феноменального» протеже Гудериана Вольфганга Томале и трофейные переводы документации 1-й танковой группы (впоследствии 1-й танковой армии) Эвальда фон Клейста на этапе планировании операции «Барбаросса».
Основное внимание уделялось первым восемнадцати дням кампании, когда Первая танковая группа отвечала за «последующее преодоление первоначальной линии обороны русских и стратегический прорыв».
Обратимся к английскому плану «Немыслимое», одним из основных пунктов которого было, используя фактор внезапности, нанесение двух ударов от границ западных зон оккупации в направлениях Штеттин — Шнейдемюль — Быдгощ и Лейпциг — Коттбус — Познань — Бреслау (Вроцлав).
После дебюта блицкрига основные танковые бои должны были развернуться восточнее линии Одер — Нейсе, на оперативном просторе Польши, с выходом на линию фронта от Данцига до Вроцлава. Здесь вполне могли бы пригодиться знания и умения тех, кто провёл блицкриг-кампании 1939, 1940 и начала 1941 годов.
Стратегическая же цель состояла в том, чтобы «навязать России волю Соединённых Штатов и Британской империи». Причём западные союзники рассчитывали на «быстрый успех», который «может побудить русских подчиниться».
Проверенные исполнители для тотальной войны
«Единственный способ, которым мы можем достичь нашей цели с уверенностью и долгосрочными результатами, — это победа в тотальной войне», — гласит документ.
Под тотальной войной (на этом месте неизбежно вспоминается лозунг Йозефа Геббельса после поражения под Сталинградом: «Тотальная война — кратчайшая война») британцы подразумевают оккупацию «таких территорий метрополии России, где военный потенциал страны будет снижен до такой степени, что дальнейшее сопротивление станет невозможным».
Разработчики плана желали «такое решительное поражение русских войск на поле боя, которое сделало бы продолжение войны для СССР невозможным».
По замыслу авторов плана британские и американские войска должны получить полную поддержку от польской Армии Крайовой, немецкой рабочей силы и остатков промышленности Третьего рейха.
Уже в мае 1945 года западные стратеги понимали, что «для достижения решающего поражения России в тотальной войне потребуется, в частности, мобилизация людских ресурсов для противодействия их нынешним огромным людским ресурсам. Это очень долгосрочный проект, который потребует развёртывания в Европе значительной части огромных ресурсов Соединённых Штатов», а также «переоснащения и реорганизации немецкой армии и всех западных союзников».
В эту задачу вписывается и одна из реальных целей «Проекта Hill» — использование немецкого командного состава для реорганизации вермахта, включая не разоруженную (на момент весны 1945 года) его часть, для оккупации советских территорий.
После капитуляции Германии масса опытных и заряженных ненавистью к «московскому большевизму» немецких командиров, унтер-офицеров и солдат вполне могла сгодиться для роли пушечного мяса в конвенциональной — то есть обычной, неядерной войне атлантического блока с Советским Союзом.
Ключевое слово — неядерной.
Планы меняются, методы сохраняются
Формально план «Немыслимое» был положен на полку одновременно с уходом Черчилля с поста премьера после проигрыша консерваторов на выборах летом 1945 года.
Но лейбористское правительство Клемента Эттли продолжило разработку планов войны с Советским Союзом, координируя эти планы с президентом США Гарри Трумэном, будущим главой Белого дома Дуайтом Эйзенхауэром (на тот момент — главкомом американо-британских сил в Европе) и канадским премьером Маккензи Кингом.
Со стороны кабинета Эттли мосты с американцами наводил фельдмаршал Генри Вильсон, участник Ялты и Потсдама и командующий британскими войсками в граничащем с СССР Иране.
На встрече на яхте Эйзенхауэра у берегов США в сентябре 1946 года представители Вашингтона и Лондона пришли к выводу, что союзники (видимо, даже усиленные «подшефными» немцами) не смогут сдержать контрнаступление Советской армии в Европе.
Но США и Британия не отказались от творческого заимствования опыта чужих армий.
В 1949 году СССР обзавёлся атомной бомбой. Это означало, что война стран Запада с Советским Союзом уже не подразумевала «вынос противника в одну калитку» — ядерный конфликт означал перспективу взаимной аннигиляции. Поэтому натовские сценарии войны подразумевали и ведение обычных действий, без бомбы. И тут опыт боев на земле был вполне уместен.
Так, южнокорейские военные стратегии, разработанные в ходе Корейской войны 1950–1953 годов, включая использование авиации, логистики и пропаганды, позже применялись Пентагоном для подготовки к возможному конфликту с СССР.
И едва ли бывший главнокомандующий ВСУ Валерий Залужный — генерал с опытом масштабной современной конвенциональной войны на европейском театре боевых действий — просто так был отправлен «на сохранение» в Лондон.
Бить врага его же оружием
Логика военного противостояния подразумевает: мы должны располагать тем же или сопоставимым оружием, что и потенциальный противник. Это, в том числе, касается и «трофейных» мозгов, и позаимствованных военных технологий. И здесь не до игры в белых перчатках.
К примеру, команду штурмбаннфюрера СС Вернера фон Брауна уравновешивали 400 работавших на СССР немецких физиков, среди которых был Манфред фон Арденне, штандартенфюрер СС и кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями. Он же — лауреат двух Сталинских премий 1947 и 1953 гг.
То же касалось и носителей опыта обычной военной стратегии и тактики. Против информации «людей с «Горы» (в том числе тех, кто рассказал американцам о тактике блицкрига Эвальда фон Клейста) Советский Союз мог задействовать знания, полученные от самого генерал-фельдмаршала фон Клейста.
А также от двух других военачальников того же ранга: Фридриха Паулюса и любимца фюрера Фердинанда Шёрнера.
Что же до «простых» генералов, то их в нашем плену было 373.
Документы американского проекта Hill насчитывают тысячи страниц, а информация, переданная «трофейными» немцами американцам, куда объемнее. Но напомним: в середине 2010-х Минобороны России раскрыло архив документов, захваченных у нацистов во время Великой Отечественной или найденных в советской зоне оккупации.
В этом архиве — не меньше 28 тысяч единиц хранения. Только переводная документация, переданная Генштабу Красной армии, уместилась в 341 увесистую папку.
Что же до использования бывшего врага против нового противника, то напомним, что Национальная народная армия ГДР считалась одной из наиболее боеспособных сил Варшавского договора.
И хоть «первое немецкое государство рабочих и крестьян» официально открещивалась от наследия прусского милитаризма, но Nazionale Volksarmee во многом была продолжением старой германской армии. Так что и по части «своих немцев» восточный блок уравновешивал западный.
Сейчас — когда наши отношения с Западом иначе как вторым изданием холодной войны не назовёшь, и когда Россия ведёт прокси-войну с бывшими «европейскими партнёрами» — использование чужого, в том числе вражеского, опыта приобретает новую актуальность.